Внутри Эстин есть стержень. Гибкий, но несгибаемый. Она ощущает его как полосу света где-то за позвоночником. Это её основа, её суть. Она смутно помнит, что в детстве этой ясности и четкости ещё не было, свет был будто размазан внутри кляксами и его нужно было тщательно собирать и сплетать, чтобы он принял нынешнюю форму. Чем она и занималась во время учёбы и дальнейшего служения в ордене Куртуазного суда.

Если происходит что-то возвышенное, трогательное и благородное, стержень отзывается неслышным звоном и волна тепла и восхищения проходит через всю Эстин, а может, и наружу, потому что ей часто кажется, что становится больше света вокруг. Если происходит что-то бесчестное, на стержень будто набегает тень. Отличить одно от другого очень легко, но нужно было долго учиться облекать свои ощущения в слова, объяснять людям снаружи, что было сделано не так. В этом очень помогли другие дамы ордена - их беспредельное внимание к словам, да даже сама возможность быть ими услышанной помогали найти нужные формулировки. Когда они остались в ордене вдвоем с леди Мейр, они понимали друг друга с полуслова, даже если не соглашались.

Чтобы придумать подходящий гейс, Эстин сосредотачивалась на точке между затылком и шеей, ей казалось, там этот стержень проходит ближе всего к поверхности кожи. Она думала туда всё, что знала о человеке, совершившим бесчестный поступок, все выясненные детали и обстоятельства. И искала то, что нужно подобрать ровно для него, как ключ для замка, чтобы внутри него стало больше света.

Гейс - это не наказание, гейс - это урок. Это уникальный творческий процесс - подбирать гейс так, чтобы он подходил и к человеку, и к проступку. И именно поэтому дам должно быть несколько, чтобы очистить видение всех обстоятельств ситуации от личных проекций и в диалоге найти наилучшее решение.

Каждое утро до начала боевых действий леди Эстин брала белоснежный квадрат ткани и начинала подрубать края, чтобы он стал носовым платком. Это было необходимо, чтобы стержень внутри неё очнулся от сна: простая и честная работа руками, позволяющая отчистить голову и успокоить сердце. Во время боевых действий леди утирала им лоб и платок становился черным. На следующее утро она брала новый белоснежный квадрат ткани.

Он явился к ней во сне. Черная фигура в золотом свете. И многие другие. Кого-то она могла узнать, кого-то - нет. Он говорил про людей золота. Может, этот стержень внутри неё золотой?

В кругу агарян, который они создали по его совету, внутренний стержень Эстин отзывался волнами тепла и света: происходившее было правильно и прекрасно. Она даже нашла слова, чтобы утолить обиду Сапфейра. Но эти волны золотого света разбивались о темную скалу Альнона Эдавера. Она должна что-то сделать. Хотя бы попытаться.

Второй золотой сон, снова Он с его волшебным голосом. Но что он говорит? Превосходство агарян? Новый правитель?

Стержень внутри Эстин отозвался раздражением и разрушил магию золотого сна. После она долго не могла заснуть, пока не нашла верные слова внутри себя. Да, у неё много любви и нежности к человеку из сна, но это нежность взрослого к старым родителям. Их время прошло, их подвиги остались в памяти, их взгляды на жизнь устарели. Их можно любить, но за ними нельзя следовать. Она скажет Ему это в последнюю ночь.

Значит, её стержень не из золота. Быть может, он из стали? Галахад, путь духовного поиска? Разве не духовным поиском является её следование за своим стержнем, собирания тепла и света, чтобы он становился плотнее. Но рядом с рыцарями Круглого стола стержень Эстин отзывался пониманием, но не согласием.

Она чувствовала похожий стержень в одной из своих спутниц, в той, что вызывала больше всего её сочувствия - в Китании. Поэтому она предложила её кандидатуру в дамы Куртуазного суда. Мейр ответила категоричным нет. Когда удивление отступило, Эстин восхитилась прозорливостью напарницы: стержень внутри Китании был заострен выпавшими на её долю испытаниями, сейчас он ранил, а не дарил тепло. Ей нужно было долго учиться и усилиями воли менять форму своего стержня.

Это достижимо, но это задача для мирного времени, сейчас она не готова стать дамой Куртуазного суда. Леди Мейр предложила свою кандидатуру - Геделин. Да, они с её отцом заложили верные основы, когда растили дочь, а потом она сама придала форму свету внутри себя. Но этот свет вёл только её, она смотрела вперёд, а дама куртуазного суда смотрела на тех, кто окружает её. Геделин отказалась.

Сир Пракс стал готовить договор с Короной об основании общины яван на своих землях. Посреди тугим узлом закручивающегося безумия, между бесконечных свадем, споров и слёз. Он деловито приносил бумаги, согласовывал формулировки. Пригласил Эстин быть Гласом Королевы на его землях. Стержень внутри неё откликнулся мощной волной уважения и надежды. Но у яван она может быть только гостьей. Где же она сможет стать своей?

И вот она уже сидит перед Хепри и он рассказывает ей про кеметов, про честный труд, про измерение тени. - Но это же ровно то, что я делаю в ордене! Только завернутое в ленты и кружева куртуазии. Я смогу развернуть, мне только нужно время. И Хепри принял её. И кеметы стали её народом.

А потом был вечер и Эстин сидела и подрубала очередной белоснежный платок, чтобы честный ручной труд помог ей вместить тот столб света, который ширился внутри неё и стремился слиться со светом, окутывающим всё вокруг. Мать закрывает своим телом сына - свет. Рыцари бьются друг с другом - свет. Хепри, Китания, Миракс - идут в огонь - свет. Её дочь бросается к возлюбленному, но её уносят на руках - свет. Свет окутал Эстин и сидящего рядом графа Дунрума, стержень внутри Эстин слился с ним и потерял свою форму. А кто она без этой формы, Эстин не знает. Точно не дама Куртуазного суда. Навсегда? Или на время? Она узнает. Теперь время есть.

Внутри Эстин есть стержень. Гибкий, но несгибаемый. Она ощущает его как полосу света где-то за позвоночником. Это её основа, её суть. Она смутно помнит, что в детстве этой ясности и четкости ещё не было, свет был будто размазан внутри кляксами и его нужно было тщательно собирать и сплетать, чтобы он принял нынешнюю форму. Чем она и занималась во время учёбы и дальнейшего служения в ордене Куртуазного суда.

Если происходит что-то возвышенное, трогательное и благородное, стержень отзывается неслышным звоном и волна тепла и восхищения проходит через всю Эстин, а может, и наружу, потому что ей часто кажется, что становится больше света вокруг. Если происходит что-то бесчестное, на стержень будто набегает тень. Отличить одно от другого очень легко, но нужно было долго учиться облекать свои ощущения в слова, объяснять людям снаружи, что было сделано не так. В этом очень помогли другие дамы ордена - их беспредельное внимание к словам, да даже сама возможность быть ими услышанной помогали найти нужные формулировки. Когда они остались в ордене вдвоем с леди Мейр, они понимали друг друга с полуслова, даже если не соглашались.

Чтобы придумать подходящий гейс, Эстин сосредотачивалась на точке между затылком и шеей, ей казалось, там этот стержень проходит ближе всего к поверхности кожи. Она думала туда всё, что знала о человеке, совершившим бесчестный поступок, все выясненные детали и обстоятельства. И искала то, что нужно подобрать ровно для него, как ключ для замка, чтобы внутри него стало больше света.

Гейс - это не наказание, гейс - это урок. Это уникальный творческий процесс - подбирать гейс так, чтобы он подходил и к человеку, и к проступку. И именно поэтому дам должно быть несколько, чтобы очистить видение всех обстоятельств ситуации от личных проекций и в диалоге найти наилучшее решение.

Каждое утро до начала боевых действий леди Эстин брала белоснежный квадрат ткани и начинала подрубать края, чтобы он стал носовым платком. Это было необходимо, чтобы стержень внутри неё очнулся от сна: простая и честная работа руками, позволяющая отчистить голову и успокоить сердце. Во время боевых действий леди утирала им лоб и платок становился черным. На следующее утро она брала новый белоснежный квадрат ткани.

Он явился к ней во сне. Черная фигура в золотом свете. И многие другие. Кого-то она могла узнать, кого-то - нет. Он говорил про людей золота. Может, этот стержень внутри неё золотой?

В кругу агарян, который они создали по его совету, внутренний стержень Эстин отзывался волнами тепла и света: происходившее было правильно и прекрасно. Она даже нашла слова, чтобы утолить обиду Сапфейра. Но эти волны золотого света разбивались о темную скалу Альнона Эдавера. Она должна что-то сделать. Хотя бы попытаться.

Второй золотой сон, снова Он с его волшебным голосом. Но что он говорит? Превосходство агарян? Новый правитель?

Стержень внутри Эстин отозвался раздражением и разрушил магию золотого сна. После она долго не могла заснуть, пока не нашла верные слова внутри себя. Да, у неё много любви и нежности к человеку из сна, но это нежность взрослого к старым родителям. Их время прошло, их подвиги остались в памяти, их взгляды на жизнь устарели. Их можно любить, но за ними нельзя следовать. Она скажет Ему это в последнюю ночь.

Значит, её стержень не из золота. Быть может, он из стали? Галахад, путь духовного поиска? Разве не духовным поиском является её следование за своим стержнем, собирания тепла и света, чтобы он становился плотнее. Но рядом с рыцарями Круглого стола стержень Эстин отзывался пониманием, но не согласием.

Она чувствовала похожий стержень в одной из своих спутниц, в той, что вызывала больше всего её сочувствия - в Китании. Поэтому она предложила её кандидатуру в дамы Куртуазного суда. Мейр ответила категоричным нет. Когда удивление отступило, Эстин восхитилась прозорливостью напарницы: стержень внутри Китании был заострен выпавшими на её долю испытаниями, сейчас он ранил, а не дарил тепло. Ей нужно было долго учиться и усилиями воли менять форму своего стержня.

Это достижимо, но это задача для мирного времени, сейчас она не готова стать дамой Куртуазного суда. Леди Мейр предложила свою кандидатуру - Геделин. Да, они с её отцом заложили верные основы, когда растили дочь, а потом она сама придала форму свету внутри себя. Но этот свет вёл только её, она смотрела вперёд, а дама куртуазного суда смотрела на тех, кто окружает её. Геделин отказалась.

Сир Пракс стал готовить договор с Короной об основании общины яван на своих землях. Посреди тугим узлом закручивающегося безумия, между бесконечных свадем, споров и слёз. Он деловито приносил бумаги, согласовывал формулировки. Пригласил Эстин быть Гласом Королевы на его землях. Стержень внутри неё откликнулся мощной волной уважения и надежды. Но у яван она может быть только гостьей. Где же она сможет стать своей?

И вот она уже сидит перед Хепри и он рассказывает ей про кеметов, про честный труд, про измерение тени. - Но это же ровно то, что я делаю в ордене! Только завернутое в ленты и кружева куртуазии. Я смогу развернуть, мне только нужно время. И Хепри принял её. И кеметы стали её народом.

А потом был вечер и Эстин сидела и подрубала очередной белоснежный платок, чтобы честный ручной труд помог ей вместить тот столб света, который ширился внутри неё и стремился слиться со светом, окутывающим всё вокруг. Мать закрывает своим телом сына - свет. Рыцари бьются друг с другом - свет. Хепри, Китания, Миракс - идут в огонь - свет. Её дочь бросается к возлюбленному, но её уносят на руках - свет. Свет окутал Эстин и сидящего рядом графа Дунрума, стержень внутри Эстин слился с ним и потерял свою форму. А кто она без этой формы, Эстин не знает. Точно не дама Куртуазного суда. Навсегда? Или на время? Она узнает. Теперь время есть.